moia_devochka's Journal

письмо какому-то анатолию, не мною писанное

ах, анатолий(позвольте мне начать со вздоха. впрочем, надеюсь, вы понимаете, словесные закаты глаз- лишь дань сегодняшнему утру.)

вот так, начну со вздоха, продолжу- "я хотела..". да, я хотела Вам писать про лето, про свои блужданья. но (я продолжу "но"(надеюсь, Вас не раздражает мой сегодняшний настрой, манера изложения как следствие). но то, что у меня осталось от этих трёх без(д)умных месяцев(+/-выплески с захватом конца весны-начала осени, а через оба края летнее плескалось), итак, то, что осталось- осталось в форме криво слепленных фигурок, которые уже не просто пластелин, но и не намного более. однако они хранят в себе прикосновение, которое нарушать нельзя, не хочется. их не долепить, исправить, переделать. они стоят на полке, забываются, всплывают, радуют, пылятся. это похоже на то "между", о котором я Вам, Анатолий, говорила. не-мысль-уже-ещё-не-слово. такие междуречья- мой берег, у которого я оказываюсь в каждом путешествии, необязательно в конце. у меня остались, конечно, некоторые строчки. библиография:

-несколько листков, цветных с обратной стороны; красным обломанным карандашом; писала, сидя на полу, спина- опора на стенной шкаф, довольная, чуть пьяная, в короне, писала, грызла хрустящую луковицу; про ненаписанные письма, королевство, что не существует( вы помните, мы говорили?), ван нордена, беременную утку, письма для а, письма для b, письма для с, письма ни для кого, письма-оригами, письма-самолётики, письма-сказки(о человеке с синей кожей и пробуждении в ладони)

- спокойно испещрённая в похмельный вечер оборотная сторона распечаток в. сорокина; о миллере, тулуз-лотреке, коньяке, лимонах, туфле, о маленьких бутылочках, среднекалиберных прохвостах, об осени в конце лета, пробуждении на перекрёстном сквозняке, простуде и "отеле"; про сопутствующие кадры(кадр: неровная косичка, кадр: солнце на туфле, кадр: мужская шляпа, кадр, кадр, кадр..)

- и неисчислимые бумажки, клочки с путанными фразами. они самые недолговечные, но самые сильные в единственный момент. момент, когда нужно, необходимо не писать- записывать. в троллейбусе, в прикосновении, в прыжке, как в алисином полёте в очередную бездну ящика стола. всё. потом- неясно, нечитаемо и глупо. действительно on-line only. ни секунды в автономном "после".

всё то, что есть- ошмётки. не слепки, не картинки. промежуточный этап папье-маше. "между" без перехода дальше, без стадий и завершения. пытаться передать сейчас- всё равно что выжимать сок из несвежего апельсина.

анатолий, я теряюсь. мои письма почти всегда имеют адресата. но они почти никогда не отправляются, дальше страны "между". и я теряюсь.

ощущения без слов, ощущения без картинок, без иллюстраций, без звуков. (но эти книжки без картинок интересные, алиса).

ненавижу рассказывать одно и то же. повторения преследуют.

анатолий, это всё- несинтетический продукт.

анатолий, мне нравится к вам обращаться по имени. чаще я люблю фамилии или не люблю совсем.

хочу щадящего вегетериантства, корицы и кучу листьев. я посылаю барышне воздушные поцелуи целое утро, потому что не знаю, что писать. я слушаю. слушаю-слушаю-слушаю.. я хочу день рождения. таким, чтобы он был. мои последние настоящие остались вдалеке. когда мои родители составляли карты, строили лабиринты в большой комнате, пускали плавающие свечки и зарывали клад в конце пути. когда моим любимым подарком была огромная головка сыра, казавшаяся в темноте чьей-то лысой головой, когда я застряла в табуретке, убегая от пиратов. хочу безумного чаепития в эту осень. хочу огромных чайников, коротких фраз, красивых кадров. Анатолий.

Я сделаю вам предложение.

Xiu-xiu.

Иногда мне кажется, что любить можно только женщин. И кино.

Иногда мне кажется, что любить можно только кино. И женщин.

Иногда я исчезаю, рассеиваясь с ворохом бумаг, как tuttle. вы должны посмотреть «Бразилию”, анатолий.

Ни перечитывать, ни добавлять.

Всё.

Пишите, анатолий.

Advertisement